Для взрослых Стиль Семья Философия Красота и Здоровье
Лучшие статьи
Загрузка...
Загрузка...
загрузка...

B8

Петер М.Р.Стирк, Дэвид Вейгалл


Понятие свободы, независимости (“liberty”, “freedom”) имело множество трактовок
и употреблялось во множестве значений. Мы говорим о свободе вероисповедания,
свободе слова — устного и письменного, свободе объединений и участия в
политической деятельности (см. источники 6 и 8). Все шире употребляются
понятия экономической независимости, свободы от нужды, свободы национального
самоопределения (см. источник 5). Именно столь частое употребление слов
“свобода”, “независимость” заставило теоретика-политолога Бернарда Крика
заметить: “Концепция свободы имеет столь большое значение, что мы с трудом
можем ее сколь-либо точно сформулировать, пытаясь привязать к ней все общечеловеческие
ценности”.


Истоки свободы обычно ищут в древнегреческих городах-государствах и Римской
республике. Вместе с тем, как одобрительно заметил один современный поклонник
античности, свобода в этих государствах сочеталась с имперской завоевательной
политикой. Свобода своего собственного государства отнюдь не исключала
отрицания свободы других государств (см. источник 1). Понятие свободы включало
в себя также свободу от деспотической власти — такой, какую имел хозяин
над своим рабом. Сопоставление с деспотической властью важно для понимания
античных представлений о свободе, согласно которым свобода прежде всего
определялась статусом человека: свободный человек и — как противоположность
ему — раб. Состояние свободы предполагало для человека целый ряд возможностей,
в частности, возможность владеть рабами. Быть свободным означало возможность
— и даже обязанность — участвовать в политической жизни.


Выраженный политический аспект концепции свободы в античном мире резко
контрастирует с современным взглядами, делающими упор на свободу личности
от политического контроля и вмешательства. Для грека свобода представлялась
вполне совместимой с властью общества над личностью, если это власть, осуществляемая
в соответствии с законом, а не по воле деспота. Аналогично, смысл свободы
усматривался в первую очередь в ее полезности для общества, а не в значении
ее для личности. Говоря об этом отличии трактовки свободы в эпоху античности
и в новое время, французский приверженец свободы Бенжамен Констан предостерегал
общество от всякой попытки возврата к прежним взглядам. Такая попытка,
однако, произошла во время Французской революции и имела самые пагубные
последствия.


Идея приоритета личной свободы перед свободой общества существовала и в
античности, ее выражали киники, отстаивавшие самодостаточность личности
и презиравшие общественную жизнь. Гораздо более резкое разграничение между
политикой и личной свободой совершило христианство. В христианской идеологии
свобода, как подчеркивал св. Августин, — это свобода воли. Такое понимание
свободы было крайне важным — оно связывало свободу с отдельной личностью,
точнее даже с ее духом. Но это была ограниченная свобода. Ибо, хотя в последующем
представление о свободе духа стало еще более полным, для многих христиан
оно вполне уживалось с несвободой физической. Душа может быть свободной,
даже когда тело заковано в цепи. Свобода души и равенство перед Господом
идут рука об руку с необходимостью политической власти над грешными людьми.


Господство христианской идеологии в средневековой Европе не исключало,
однако, развития более разнообразных, неоднозначных, порожденных самой
жизнью концепций свободы. Упомянем свободы, которые гарантировали своим
подданным английские монархи в коронационной присяге. Это были привилегии
и льготы для церкви, крупных феодалов, позже — для городских общин. Они
включали в себя освобождение от ряда налогов, а также преимущественные
права в судопроизводстве. Современный читатель с удивлением узнат, что
“свобода” или “привилегии” (“franchise”) знатного лица определяли не только
его право судить других, но и территорию, на которую распространяется его
власть. Хотя свобода была прежде всего и почти исключительно “принадлежностью
его светлости”, следует сказать, что к концу XIII в. уже существовало “противостояние
между свободами всего общества и своеволием вельмож”.


Однако лишь в XVI-XVII веках сформировалась та идея, что свободой должны
обладать все граждане в равной мере. Распространение идей свободы шло параллельно
с развитием государств и было отчасти реакцией на централизацию власти.
Оно также было связано с новой трактовкой понятия прав, завоевавшей умы
политиков и философов. Ярко демонстрирует эту взаимосвязь американская
Декларация независимости, провозгласившая, что “все люди сотворены равными
и все они одарены своим Создателем некоторыми неотчуждаемыми правами”,
в числе которых названа свобода (см. источник 5).


По мере того, как потребность свободы распространялась и углублялась, все
более настоятельно проявлялась необходимость определить границы свободы.
Трудность состоит в том, чтобы найти способ обеспечить свободу и при этом
не дать ей выродиться во вседозволенность. Немецкий философ Иммануил Кант
единственное решение этой проблемы усматривал в сфере морали, нравственности.
По Канту, свобода по существу есть прежде всего независимость, т.е. самостоятельность,
свободное волеизъявление, возможность самому управлять собою. Это не означает
делать все, что заблагорассудится, но означает устанавливать самому для
себя законы. Кант считал, что основной нравственный закон таков: человек
должен выработать для себя те нормы поведения, которые он считает желательными
для всех остальных.


Английский утилитарист Джеймс Стюарт Милль развивал другое, но не менее
значимое направление. Он различал “поступки человека, касающиеся только
его самого” и “поступки, касающиеся других людей”. В отношении первых свобода
человека не должна иметь никаких ограничений, даже если поступками этими
он наносит себе вред. Свобода же поступков, причиняющих вред другим, должна
быть ограничена. Придерживаясь этого принципа, общество не должно препятствовать,
тем более запрещать человеку пьянствовать. Вместе с тем, оно должно наказать
его за беззаконные поступки, совершенные в состоянии опьянения, — но именно
потому, что они беззаконны, а не потому, что совершены пьяным. Проводя
такое различие, Милль старался ограничить новый род тирании — тиранию общественного
мнения, добивающегося соответствия своим стандартам во всех сферах поведения.


Внимание других философов привлекала еще одна форма тирании, которую относили
за счет чрезмерной расширенности, “раздутости” представления о свободе.
Эта неопределенность коренится в связи понятий свободы и равенства, что
нашло отражение в трудах английского радикала-агрария Джерарда Уинстенли
(см. источник 2). По Уинстенли, угнетение имеет своей основой неравное распределение
земли, при котором часть людей лишена самих средств существования. Его
взгляды получили развитие в критике “буржуазных политических прав” социалистами.
Какая польза, — вопрошали они, — от политических и гражданских свобод,
если большая часть населения лишена экономических средств для их реализации?
На этом основании марксисты чернили и экономические, и гражданские свободы,
разоблачая их как всего лишь “формальные”.

принуждения.
Согласно новой концепции, свобода увеличивается до максимума сведением
к минимуму вмешательства в нашу жизнь государства и других институтов.
На практике, по мнению ряда приверженцев таких взглядов, это означает ограничение
функций государства поддержанием закона и правопорядка, обеспечением безопасности
личности и ее собственности. Всякие иные действия со стороны государства
неправомочны и есть посягательство на свободу.
от
Не только марксистам была очевидна связь свободы и социальной справедливости:
безусловно, экономические лишения могут воспрепятствовать человеку осуществить
свою свободу. Критика свобод была связана с медленным, но неуклонным расширением
влияния государства. Отчасти эта критика была реакцией на обнищание масс,
а отчасти была связана с новой, более всеобъемлющей концепцией свободы.
В соответствии с этой концепцией свобода предполагает саморазвитие личности
и максимальную реализацию ее возможностей. Именно это побуждало противников
усиления роли государства отстаивать как единственное приемлемое определение
свободы так называемую “негативную свободу”, т.е. свободу

что-то (“позитивная
свобода”) и считать, что, мы нуждаемся в поддержке государства для тех
или иных действий. Смысл существования государства проще. Это можно увидеть
на примере свободы слова. Свобода слова фигурирует практически в любом
перечне современных свобод и занимает в них одно из почетных первых мест.
Вместе с тем, во многих современных обществах свобода слова ограничивается
для того, чтобы предотвратить злобные нападки на расовые меньшинства.
дозволяющей чего-то (“негативная свобода”) и свободой, от
Взаимосвязь государства и свободы стала одной из главных дилемм современной
концепции свободы и независимости. С одной стороны, государство представляет
собой угрозу свободе: именно против действий государства обычно выступают
защитники гражданских свобод. С другой стороны, государство также является
и гарантом свобод. Нам нет необходимости проводить четкую грань между свободой


Различие между “негативной” и “позитивной” свободой обозначил сэр Исайя
Берлин в своей лекции “Два понятия свободы”, оказавшей большое влияние
на последующие дебаты по этому вопросу. Стержнем идеи Берлина является
понятие позитивной свободы, которая, по его словам, имеет своим истоком
стремление человека распоряжаться собой, быть самому себе хозяином. Но
тут появилась опасность, — продолжает Берлин, — так как власть над собой
могла рассматриваться как необходимость сковывать, подавлять свои исконные
желания и склонности. Этот взгляд был достаточно широко распространен еще
у древних греков. Предполагалось наличие некоего идеального представления
о личности или нормах поведения, к которым человек должен усиленно стремиться.
Отсюда, — предупреждал Берлин, — всего шаг до того взгляда, что человека
можно принуждать во имя его же блага, что его можно заставлять быть свободным.


Суждения на эту тему принимали разные формы в зависимости от исходных взглядов
на причины несвободы, которую люди должны преодолеть, и на человеческую
природу вообще. Оптимистичное по преимуществу представление о человеческой
природе, согласно которому люди творят добро естественно и по собственной
воле, если только они тем или иным образом не развращены, выразилось в
афоризме якобинского клуба в эпоху Французской революции: “Ни один человек
не свободен творить зло. Но дабы не совершать зла, он должен быть свободен”.
Более современные (хотя также уходящие корнями вглубь времен) доводы делают
упор на причины недостаточной свободы. Достойное сожаления состояние человека
относят за счет действий угнетателей, пагубного влияния современных пропагандистских
средств, контролируемых тоталитарными государствами, либо соблазнов роскошью
и модой. Вывод таков, что человека надо оторвать от влияния ложных доктрин
и идеологий либо чрезмерных и засасывающих пристрастий. То есть опять-таки
человека следует принудить быть свободным.


Большинство граждан в современных либеральных обществах скорее всего отвергнут
подобные взгляды. Становление представлений о свободе, как и о правах человека
— один из величайших “сюжетов с хорошим концом” в истории политической
мысли. Говоря об успехе, мы имеем в виду именно нынешнюю концепцию свободы,
однако эта концепция не перечеркнула и идей древности. Бенжамен Констан,
говоря о торжестве представлений своего времени о свободе, одновременно
предостерегал: “Опасность современной свободы состоит в том, что упиваясь
благами нашей личной независимости, преследуя свои личные интересы, мы
слишком легко готовы поступиться участием в политическом правлении”.

"Сталкиваясь с той или иной ситуацией,
человек может найти наилучший путь.
Этот путь называется смыслом".
Альфрид Лэнгле

Альфрид Лэнгле отмечает, что смысл свободного поступка состоит в выборе наилучшего решения в конкретной ситуации, целенаправленно изменяя то, что эта ситуация человеку предоставляет, опираясь на имеющиеся обстоятельства и используя то, что имеется в распоряжении. То есть смысл экзистенциальной свободы состоит не в отстаивании СВОБОДЫ “ОТ” (от рамок судьбы и ограничений реальности), а в БЫТИИ “ДЛЯ” (для дела, для будущего, для становления).

Представления о свободе в различных философских системах]править вики-текст | править[

В истории развития понятия свободы понятие творческой свободы постепенно вытесняет понятие свободы от препятствий (принуждения, казуальности, судьбы). В древней философии (у Сократа и Платона) речь идёт прежде всего о свободе в судьбе, затем о свободе от политического деспотизма (у Аристотеля и Эпикура) и о бедствиях человеческого существования (у Эпикура, стоиков, в неоплатонизме). В средние века подразумевалась свобода от греха и проклятие церкви, причём возникал разлад между нравственно требуемой свободой человека и требуемым религией всемогуществом Бога. В эпоху Ренессанса и последующий период под свободой понимали беспрепятственное всестороннее развертывание человеческой личности.

Со времен Просвещения возникает понятие свободы, заимствованное у либерализма и философии естественного права (Альтузий, Гоббс, Гроций, Пуфендорф; в 1689 году в Англии — Билль о правах), сдерживаемое все углубляющимся научным взглядом, признающим господство всемогущей естественной причинности и закономерности. В немецкой философии, начиная от Мейстера Экхарта, включая Лейбница, Канта, Гёте и Шиллера, а также немецкий идеализм до Шопенгауэра и Ницше, ставится вопрос о свободе как вопрос о постулате нравственно-творческого соответствия сущности и её развития]источник не указан 1496 дней[. Согласно марксизму человек мыслит и поступает в зависимости от побуждений и среды (см. Ситуация), причём основную роль в его среде играют экономические отношения и классовая борьба. Способности человека к анализу, самоанализу, моделированию представлению результатов своих действий и дальнейших последствий, по взглядам марксистов, не делают человека свободным. Спиноза определяет свободу как любовь к Богу и любовь Бога к человеку: «Из этого мы ясно понимаем, в чём состоит наше спасение, или блаженство, или свобода — а именно в постоянной и вечной любви к Богу или в любви Бога к человеку»[7].

Некоторые определяют свободу как господство над обстоятельствами со знанием дела[8], а другие, как Шеллинг, утверждают, что свобода — это способность делать выбор на основе различения добра и зла[1].


Однако, практическая реализация подобной абсолютной свободы, а правильнее сказать, анархии, каковая свободой не является, разрушительна для государства и общества.


Еще Б. Спиноза высказывался по поводу обыденного смысла свободы следующим образом: "Большей частью люди думают, кажется, что они свободны лишь постольку, поскольку им позволено повиноваться своим страстям, а будучи принуждены жить по предписанию Божественного закона, они думают, что поступаются своим правом. Таким образом, уважение к общему благу, благочестие и вообще все, что относится к твердости духа, они считают бременем..."[2].


Г.В.Ф. Гегель несколько позже по этому поводу говорил: "Когда люди говорят, что мы хотим быть свободными, то это прежде всего означает только: мы хотим быть абстрактно свободными, и тогда каждое определение и расчленение в государстве рассматривается как ограничение этой свободы. Поэтому обязанность есть ограничение не свободы, а лишь ее абстракции, то есть несвободы: она есть достижение ее сущности, обретение утвердительной свободы"[3].

Взаимоотношения личности и социальной среды скорее можно описать по формуле поиск личности - предложения общества - выбор личностью из предложенного обществом. Автономия, а значит и ответственность личности проявляется как в процессе восприятия осмысления ею предложений, условий, требований, предъявляемых обществом ведь каждый эти требования понимает по-своему, избирательно, в соответствии со своими представлениями о должном, благе, ценном, так и в процессе осуществления ею своих социальных ролей.

Личность всегда несет на себе печать конкретной эпохи. Для современной личности характерны высокий уровень образованности, социальная активность, прагматичность и эвристичность, целеустремленность. Современный человек- это человек, освоивший демократические и общечеловеческие ценности и идеалы. Он не отделяет свою судьбу от судьбы своего народа и общества в целом. По природе своей человек является существом активным, деятельным. В значительной мере он сам творит собственную жизнь и судьбу, он - автор истории и мира культуры.

Деятельность в различных ее формах труд, политика, познание, воспитание, и др. являетcя способом существования человека в качестве человека, творца нового мира. В ходе ее он изменяет не только окружающий мир, но и свою собственную природу. Все качества и способности людей носят конкретно- исторический характер, т.е. они изменяются в ходе деятельности. В связи с этим К. Маркс замечал, что все пять внешних чувств человека созданы историей труда и промышленности.

Благодаря деятельности человек является существом пластичным, гибким. Он- вечная незавершенная возможность, он всегда в поиске и в деле, в прорыве своей беcпокойной духовной и физической энергии. Человек обладает механизмом не только биологического, но и социального наследования. Социальное наследование осуществляется в обществе в ходе социализации. Социализация- это процесс становления личности, происходящий, прежде всего с помощью воспитания как специального вида деятельности.

Человеку присущ коллективный образ жизни. Только в рамках такой деятельности он может формировать и развивать свои качества. Богатство ума человека и эмоционального мира, широта его взглядов, интересов и потребностей во многом зависят от широты его общения и взаимодействия с другими людьми. При философском исследовании человека существует и биосоциальная проблема. Она имеет большое значение для практики воспитания, поскольку характеризует природу человека. Биосоциальная проблема- это проблема соотношения и взаимодействия социального и биологического, приобретенного и унаследованного, культурного и дикого в человеке.

Под биологическим в человеке принято понимать анатомию его тела, физиологические процессы в нем. Биологическое образует природные силы человека как живого существа. Биологическое сказывается на индивидуальности человека, на развитие его некоторых способностей- наблюдательность, формы реакции на внешний мир. Все эти силы передаются от родителей и дают человеку саму возможность существования в мире. Под социальным в человеке философия понимает, прежде всего, его способности мыслить и практически действовать.

Сюда относится и духовность, и отношение к внешнему миру, гражданская позиция. Все это вместе составляет социальные силы человека. Они приобретаются им в обществе через механизмы социализации, т.е. приобщения к миру культуры как кристаллизации духовно- практического опыта человечества, и реализуются в ходе разнообразной деятельности.

Распространено три позиции по вопросу соотношения социального и биологического. Первый подход- это биологизаторская трактовка человека З.Фрейд, Ф.Гальтон. Основными в человеке предлагается считать его природные качества. Все, что есть в поведении и действии людей все это обусловлено их наследственными генетическими данными. Второй подход представляет собой преимущественно социологизаторскую трактовку человека Т.Мор, Т. Кампанелла. Его сторонники либо полностью отрицают биологическое начало в человеке, либо явно недооценивают его значение.

Третий подход в решении биосоциальной проблемы старается избежать выше названные крайности. Эта позиция характеризуется стремлением рассматривать человека как сложный синтез, переплетение биологического и социального начал. Признается, что человек одновременно живет по законам двух миров- природного и социального. Но подчеркивается, что основные качества способность мыслить и практически действовать имеют все же социальное происхождение.

Вот эти соображения, мне кажется, позволяют понять нам с вами принципиальную христианскую позицию по отношению к свободам, то есть к правам человека, которые должны предоставляться обществом каждому человеку. Эта позиция в своем существе заключается в том, что все условия социального существования человека, включая, в первую очередь, свободы, никогда не могут рассматриваться в качестве самоцели: они только средство, а не цель. Обращаю ваше внимание, друзья мои, на это. Повторяю вам еще раз: сейчас эти свободы всюду рассматриваются как самоцель, речь идет только о правах человека и свободах. Вот, например, сейчас в связи с чеченской войной, когда к нам приезжают западные эмиссары, что их в первую очередь беспокоит? Не нарушается ли свобода человека. Когда вы хватаете преступника, то вы, оказывается, нарушаете его свободу! Их не беспокоит при этом, в каком состоянии находится человек, что он может сделать, какой принести вред другим людям, – все это вторично! Первичным являются вот эти права, внешние свободы.

Вы теперь видите, что христианство в данном вопросе занимает совершенно иную позицию: внешние свободы и права рассматриваются лишь как условия, причем совсем не самые важные, совсем не самые главные, а только одни из условий, которые желательны, но не необходимы, для приобретения духовной свободы человека. Вот здесь христианство и мир решительно расходятся между собой: для христианства первична духовная свобода, для мира – внешние свободы. Для мира духовная свобода вообще, если хотите, лишнее понятие, для христианства оно является единственно ценным. Христианин-раб может быть духовно свободным; мир этого не понимает.

Теперь мне хотелось бы поговорить вот о чем: какова та цель, которая для христианства является главнейшей, как мы должны ее понимать. Что предполагает понимание того нового человека, о котором пишет апостол Павел? Как это учение должно корректировать наше понимание смысла внешних свобод и прав. Здесь мы с вами подходим к наиболее важным вещам, которые нам нужно оценить.

В христианстве все вопросы оцениваются с точки зрения одного критерия. Этот критерий – Бог есть любовь. Как только мы произнесли: «Бог есть любовь», тем самым мы высказали следующую глубочайшую истину о том, что основным и даже, точнее, – единственным безусловным и абсолютным законом нашего бытия является любовь. Чем больше человек в своей жизни приближается к исполнению этого закона, осуществлению его, тем более он свободен и благ и нов. Чем более он отходит от этого закона, нарушает этот закон, тем менее он свободен, тем более он страдает, и тем большее зло он испытывает на самом себе. Мы подчас просто не придаем значения этой величайшей истине, которую не знал и не знает мир сей. Христианство открыло нам эту величайшую истину.

Итак, исходя из упомянутого закона, мы можем сделать вывод, что только те права и только в тех границах достойны общественного признания и одобрения, с христианской точки зрения, которые способствуют воспитанию в человеке истинной любви. Вот критерий, которым мы должны руководствоваться при оценке тех или иных прав: способствуют ли они воспитанию в человеке любви к окружающим людям? Если – да, то эти права хороши, в этих границах они хороши. Если они, напротив, слишком легко поддаются искажению, если их слишком легко извратить, то, следовательно, они худы. Что с точки зрения христианства наиболее активно разрушает дух любви в человеке? Развитие страстей. Каков их корень? Напоминаю вам три «с»: славолюбие, сребролюбие, сластолюбие. Это из поучений аввы Дорофея. Вот он, этот трехрогий … дракон, который, оказывается, порождает всю сумму зол и страданий, которые есть в нашем мире. Эти три страсти в своем развитии, давая начала многим другим, убивают (слышите – убивают!) в человеке то, что именуется любовью. Невозможна любовь там, где эти страсти культивируются: там, где господствует страсть к славе, страсть к наживе, страсть к наслаждениям, там не может быть любви. Запомните, пожалуйста, это! Нас иногда спрашивают: что худого вы видите в том, что происходит? Мы отвечаем: закон (закон!) состоит в том, что там, где культ этих страстей, там не может быть любви. А где нет любви, там что, следовательно, есть? Противоположное! Любовь есть жизнь. Нет любви – есть смерть. Где нет любви, там потенциальная смерть, которая становится и реальной, неминуемо становится реальной.

Итак, критерием христианского понимания свободы является вот это великий принцип любви, по которому мы можем оценивать, если хотите, все явления окружающей жизни. Отсюда мы можем вновь обратиться к догматической постановке вопроса: кто обладает абсолютной свободой? Бог. Это совершенно ясно. Он есть и абсолютная любовь. Абсолютная духовная свобода – это свойство Бога. Кто из смертных достигал духовной свободы? Святые, преподобные, очистившиеся от страстей. Кстати, очень удачно соотношение святости и свободы выразил блаженный Августин. «Велика свобода – быть в состоянии не грешить, но величайшая свобода – не быть в состоянии грешить». Интересная мысль.

Столяров, А.А. Свобода воли как проблема европейского морального сознания. Очерки истории: от Гомера до Лютера. М.: Греко-латинский кабинет Ю.А. Шичалина. 1999. 206 с.

Столяров, А.А. Свобода // Степин/ Гусейнов/ Семигин/ Огурцов 2010.

Торубарова, Т.В. О сущности человеческой свободы в немецком классическом идеализме. СПб., «Наука». 1999. 261 с.

Хайдеггер, М. Мартин Хайдеггер. Сборник. М.: Гнозис. 1993. 332 c.

Brunner, O. / Conze, W. / Koselleck, R. (Hgg.) Geschichtliche Grundbegriffe. Historisches Lexikon zur politisch-sozialen Sprache in Deutschland. Bd. 2 Stuttgart. 1998.

Conze, W. Freiheit // Brunner / Conze / Koselleck 1998.

Pesch, O. Freiheit // Ritter 1972.

Ritter, J. (Hg.) Historisches Wörterbuch der Philosophie, Bd. 2. Basel / Stuttgart. 1972.

Spaemann, R. Freiheit, in: Ritter 1972.

Steinvorth, U. Freiheitstheorien in der Philosophie der Neuzeit. Darmstadt. 1987. 302 S.

Steinvorth, U. Gleiche Freiheit. Politische Philosophie und Verteilungsgerechtig-keit. Berlin. 1999. 292 S.

Warnach, W. Freiheit // Ritter 1972.

Г.В. Голенок. Индивидуализм как мифология // Психология и Психотехника. – 2010. – № 1. – С. 104-107.

А.П. Краснопольская. Проблема свободы мышления и софистический метод // Психология и Психотехника. – 2009. – № 6.

Как только мы начинаем размышлять о свободе
воли, перед нами возникает непроходимый лабиринт
метафизических вопросов и парадоксов. Мы знаем,
что политическая свобода – это один из наиболее
употребляемых и профанируемых лозунгов. Все
политические партии утверждают, что они-то как
раз и есть самые верные представители и
защитники «свободы». Но они всегда определяют
этот термин так, как им угодно, и используют его в
своих интересах. Свобода как этическая категория
значительно более простая вещь. Она свободна от
той многомысленности, которая присуща
политическому и философскому термину (…).
Не ответственность мотива, но характер мотивации
отличает свободное действие. В этическом смысле
человек свободен, если эта мотивация основана на
его собственном суждении о том, что является его
моральным долгом. Это значит, что законы, которым
мы подчиняемся в своих действиях, не приходят
извне, но субъект сам устанавливает их для себя.
Излагая свою теорию, Кант предупреждал
возможность фундаментального непонимания:
этическая свобода, говорил он, это не факт, а
постулат, это не дар, которым обладает
человеческая натура, а скорее, труднейшая из
задач, которые может поставить перед собой
человек. Выполнение требований этической
свободы становится особенно трудным во времена
острых социальных кризисов, когда кажется
неминуемым разрушение всех основ общественной
жизни, когда индивидуум ощущает глубокое неверие
в собственные силы.
Свобода не есть естественная принадлежность 
человека: чтобы ей владеть, нужно ее создать. Если
просто следовать своим природным инстинктам, мы
никогда не почувствуем необходимости – мы
скорее выберем рабство. Очевидно ведь, что
гораздо легче положиться на других, чем самому
думать, судить, решать за себя. Это и является
причиной того, что и в личной, и в политической
жизни к свободе относятся скорее как к бремени,
чем как к привилегии. В трудных условиях человек
стремится сбросить с себя это бремя. И здесь
вступают в действие тоталитарное государство и
политические мифы. Новые политические партии
обещают, по крайней мере, избавление от дилеммы
«свобода или несвобода». Они подавляют сам смысл
свободы, но зато освобождают человека от всякой
личной ответственности.

Вопросы и задания к тексту:

  • О каких смыслах понятия «свобода» рассуждает
    автор в этом отрывке?
  • Как он относится к использованию лозунга
    политической свободы различными политическими
    партиями? Чем вызвано такое отношение?
  • В чем смысл свободы как нравственно-этической
    категории?
  • Какое утверждение точнее отражает авторскую
    трактовку сущности свободы:
  • Человек рождается свободным;
  • Человек становится свободным?
  • Почему выполнение требований свободы
    становится особенно трудным в кризисные периоды
    общественного развития?
  • Согласны ли вы с тезисом о том, что, следуя свои
    природным инстинктам, человек скорее предпочтет
    рабство свободе? Свой вывод обоснуйте.
  • Как вы понимаете положение: тоталитарное
    государство уничтожает сам смысл свободы,
    освобождая при этом человека от личной
    ответственности?

Современный человек обречен действовать и как социальный индивид и как личность, и не всегда векторы этих действий совпадают. Он обречен выслушивать и себя и время, и не всегда выслушанные реальности одинаковы. Возможный человек, выстраивая себя как личность в обоих указанных ипостасях, устанавливается как человек, при этом он подчиняет  свои действия и поступки как требованиям времени, так и требованиям своей личности. Спрашивается, как это возможно? Это возможно в том случае, если сам человек будет пониматься не константно, а как “устанавливающийся”, как делающий себя человеком, в том случае, если человек будет пониматься как существо, неотъемлемое от культуры, а последняя – как неотъемлемая от человека. 

Сменим теперь позицию точку зрения, будем рассуждать не от возможного человека, а в плане вероятности развития событий. Исследования показывают, что в целом можно говорить о двух основных мегатенденциях: процессах (как конструктивных, так и деструктивных), характерных для все ускоряющегося развития техногенной цивилизации, и о формировании новых форм социальности (одни из них известны - движения зеленых, антиглобалистов, формирование нового “социального проекта”, другие только осознаются – например, становление метакультур). Понятно, что человек может работать как на первую  мегатенденцию, так и на вторую. И современная личность развивается в разных направлениях. Один полярный тип, назовем условно такую личность “социальной”, имеет место, когда человек так выстаивает свою жизнь, что фактически выступает от имени целого (техногенной цивилизации, ее критиков, альтернативных форм жизни, метакультуры и прочее). Другой тип, назовем такую личность “виртуальной”, напротив, идет от самого человека. Здесь человек выстраивает такой мир (реальность), в котором он может себя полностью реализовать. Это может быть мир эзотерика, мир, созданный с помощью Интернета, алкоголя или наркотика, мир общения, творчества и фантазий. Наконец, третий полярный тип, назовем такую личность “рефлексивной”, предполагает особое опосредование. Рефлексивная личность опосредует свое становление на основе современных знаний и психотехник, примером такой личности является рассмотренный выше возможный человек. Конкретный эмпирический человек может располагаться не только на соответствующих полюсах, то есть идентифицировать себя с социальной личностью, или виртуальной, или рефлексивной, но и между данными полюсами.    

Конечно, намеченная здесь картина мира значительно сложнее тех, на которые человек опирался в прошлые века. И пока она внушает мало оптимизма. Но такова социальная реальность, вклад в которую делает и сам человек. Понимая это, уясняя природу социума, человека и наших собственных действий, можно надеяться, что человечество все же справится с кризисами и вызовами времени и построит цивилизацию более жизнеспособную и больше ориентированную на человека, чем существующая.

Литература

1. Абеляр П. История моих бедствий. М., 1959

2. Апресян Р.Г. Свобода // Новая философская энциклопедия: в 4 т. М., 2001. Т. 3

3. Аристотель Метафизика. М., Л., 1934

4. Аристотель. Политика // Аристотель. Соч. в 4-х т. Т.4. М., 1983

5. Ахутин А.В. Открытие сознания // Человек и культура. М., 1990

6. Баткин Л.М. Понятие об индивиде по переписке Никколо Макьявелли с Франческо Веттори и другими // Человек и культура. М., 1990

7. Бенхабиб С. Притязание культуры. М., 2003

8. Библер В.С. Образ Простеца и идея личности в культуре средних веков // Человек и культура. М., 1990

9. Бэкон Ф. Великое восстановление наук. Соч. в 2 т. Т. 1. М., 1971

10. Гайденко П.П. Эволюция понятия наука. М., 1980

11. Давыдов Ю.Н. Общество// Новая философская энциклопедия. Т. 3. М., 2001

- При социализме личность свободна, но люди господствуют над обстоятельствами и отношениями в зависимости от того, какова их доля в доходы общества. Это определяется социалистическим способом распределения, который пока ещё не дает возможности всем членам общества полностью удовлетворять все свои разумные потребности. Преодоление этого - задача развитого социализма. Любое нарушение социалистического принципа распределения является посягательством на свободу личности. Поэтому "предметом особого внимания партии была и остается сфера распределения" (7,58).

- Единство субъективных и объективных сторон свободы определяет цельность личности : соответствие её убеждений практической деятельности. Первичны - объективные факторы, основной из которых -отношение людей к средствам производства. "Развитие цельных индивидов начинается после отмены частной собственности" (Маркс). Цельность личности бывает двух видов : положительная и отрицательная. ПерваЙ из них выражает соответствие, основанное на единстве общественных и личных интересов, убежденности личности в полезности её практической деятельности, а вторая - такое соответствие убеждений и практической деятельности, когда и одна и другая противоречат потребностям общества.

- Положительная цельность в эксплуататорском обществе для не всех достижима, поскольку оно учитывает интересы не всех членов общества и не обеспечивает их самоосуществления. Положительная цельность не достигается и тогда, когда сама личность не считается с обществом и действует, руководствуясь личными интересами.Это в виде исключения имеет место и в первой фазе коммунизма. Объясняется это следующими причинами : трудностями, возникающими в процессе коммунистического строительства, нарушением социалистического способа распределения и ошибками субъективного порядка.

В разработке поставленных вопросов диссертан руководствовался выдвинутым на ХХУ1 съезде КПСС важнейшим положением о том, что "Марксистско-ленинская партия не может вып?

(голосов:0)
Похожие статьи:

Я раньше даже не понимал, насколько этот вопрос актуален для женщин. Думал, что женщины видят мужчин насквозь. Ведь во многих моментах так оно и есть. Однако, практически все женщины не понимают, когда мужчина влюблен. И часто задаются вопросами:


Потребности - недостаток или нужда в чем-то необходимом для нормальной жизнедеятельности человека, социальной группы и общества в целом. Они являются внутренним побудителем к активности.

Человек, являясь представителем животного мира, имеет физиологические потребности, удовлетворение которых необходимо для поддержания безопасности, обмена веществ и др.


В России признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ.

Основными из них являются:

  • признание прав и свобод человека высшей ценностью, принадлежность их человеку от рождения;
  • осуществление прав и свобод человеком без нарушения прав и свобод других лиц — равенство всех перед судом и законом;
  • равенство мужчины и женщины;
  • приоритет общепризнанных международных норм перед законами России;
  • строго определенные условия, допускающие ограничение нрав законом;
  • запрещение использования прав и свобод для насильственного изменения конституционного строя, разжигания расовой, национальной, религиозной ненависти для пропаганды насилия и войны.

Комментарии к статье В чем смысл Свободы:
Загрузка...
loading...


2015-2016